Лёшка

Лешка

Улыбка на лице, постоянно спадающая челка. Вагон метро. Скоро станция «Университет». Наркоман на дальнем диване распевает непонятные никому слова.
Я помню это состояние….

Неожиданно так:
— Молодой человек, а можно с Вами познакомиться?
— Думаю, не стоит. Я кончил час назад.
— А я — сорок минут назад.
— Тогда — стоит попробовать.
— Может, у тебя?
— Да, я живу тут недалеко, на «Университете»…
— А, новый дом! Такой страшный, с дурацкими квартирами….
— Я только что одну из них купил….
— Некоторые….
Я перебиваю его. Открываю пачку Stimorolа и угощаю его жвачкой.
— Продолжай….
— Некоторые очень даже ничего…
— Все одинаковые!

Мы смеемся, обнимаемся и выходим из вагона. Люди оглядываются вслед. Не принято в нашей стране молодым людям ходить обнявшись. Озираются все.
Вот, менты. Сейчас документы проверят.
Нет, просто смотрят. Наверное, думают, что руки замарают, если наши документы возьмут.
Ну и пускай смотрят.
Два здоровых мужика в строгих деловых костюмах идут за руку!
Москва нового тысячелетия, встречай своих героев!

Я знаю его уже почти десять лет. Мы познакомились с ним еще тогда, когда мне было 18. Мне 18, а ему — 19. Два симпатичных студента. Помню эту первую гей-дискотеку, где люди могли наконец почувствовать себя людьми.

— Киря, дорогой, как давно мы не виделись с тобой.
— Лешка, ты прав, черт. Уже месяца полтора. Работа, ты же понимаешь.
— Пойдем, выпьем?
— Пойдем. Что пьем? Спрайт или Кока-колу?
— Водочки….
Шутит. Он никогда ничего не пил. И не будет.

Лешка — ВИЧ-инфицированный. Сколько помню его, он никогда не использовал презерватив. Говорит, что от этого ощущения теряются. Да, согласен. Теряются. А еще жизнь от этого иногда теряется где-то позади. Не вернуть.

— Лешка, как ты? — спрашиваю его.
— Ты об Этом?
— Ага.
— Вроде заснуло. Таблетки глотаю горстями….
— Слушай, а ведь сколько уже…
— Около пяти лет. Молю Бога, чтобы все это дольше и дольше тянулось.

ЛЕШКА, И Я НАДЕЮСЬ. Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ. ТЫ — ОДИН ИЗ ТЕХ ЛЮДЕЙ, КОТОРЫЕ ОСТАВИЛИ ЯРКИЙ СЛЕД В ЖИЗНИ. ТЫ ОЧЕНЬ ДОРОГ МНЕ…

Пять лет назад он узнал о своей болезни. Тогда-то от него и отвернулись все. Родители не приняли ни его болезнь, ни его гомосексуальность… Друзья, какие были, позабыли … эх, «друзья». Любимый человек сразу же ушел к другому. Лешка потерял работу.
Все эти проблемы, эти пара-тройка строчек — самое мучительнейшее время и для него, и для меня. Я тоже забросил работу, боясь потерять друга. Разрезать вены — не лучший вариант.
Помню этот солнечный теплый осенний день. Я возвращался из магазина, позвонил. Но никто не открыл дверь, хотя я был абсолютно уверен, что он дома. Пока я поставил сумки, пока достал ключи. Минут пять прошло.
Не знаю, как я смог удержать себя в руках, увидев его в кровавой ванне… Абсолютно все в крови.
Я мгновенно вызвал «скорую»….
Они приехали буквально через минуту.
Лешка без сознания под капельницей. «Мигалка» на скорой и сумасшедшая скорость.

— Ну что, идем к тебе? В новую квартиру?
Спрашивает и улыбается. Понимаю, что он продолжает рекламировать Stimorol. Квартира у меня в старом доме.
— Лучше к тебе, а то я Димку твоего давно не видел. Идем. Только надо купить что-нибудь поесть.
— Думаю, Димка приготовил ужин.
— Готовит он отменно. Тогда идем прямо к тебе. Ок?

Димка — любовь и жизненный смысл Лешки. Они познакомились тогда, в больнице. Представляете: только он пришел в сознание, его только перевели из реанимации в общую палату, а он уже знакомиться ко всем лезет. Прихожу я, значит, к нему, с апельсинчиками, а он уже что-то замутил со своим лечащим врачом. Врач-то соответствующий, походочка и все такое. Лешка его сразу и заприметил. Глаза светятся… Такое ощущение, что в больницу он попал с аппендицитом, а не из-за попытки самоубийства. Я порадовался, что он так быстро пришел в себя. Ругать, корить за то, что он хотел расстаться с жизнью, я не мог, не имел права.

Вот и его дом рядом с универмагом «Москва». Нас встречает Дима. Чем-то приятным, жутко аппетитным, вкусным пахнет с кухни. Димка сегодня ночью дежурил, потом отсыпался дома, а теперь вот готовит ужин уставшему Лешке, проводящему свой рабочий день с утра и до вечера в офисе. Они обнимаются, и я вижу, что глаза у обоих светятся так же, как и год, два, три, четыре года назад. Светятся так же, как и в тот день, тогда в больнице, когда они познакомились. Любовь.

-Приветики, Кирилл!
Наконец-то Димка оторвался от «мужа» и обратил внимание на меня.
-А у нас сегодня жареная курица. Знаю-знаю, ты её любишь…
-А нас в квартире газ. А из нашего окошка только улица немножко… — начинает распевать Лешка, тащит всех на кухню, усаживает меня и начинает свой допрос.

-Ну-с, молодой человек. И где же Вы пропадали полтора месяца? Теперь рассказывайте все начистоту.
-Все дела.. дела..
И я начинаю рассказывать про то, что я делал последние недели. Как ездил отдыхать в Архангельское, как мне там понравилось, как мы с друзьями фотографировались, а потом уже про шашлыки, про веселую компанию из офиса. Про то, что сказал мне вчера мой начальник, про то, как я ходил заниматься в тренажерный зал и отучал своего брата курить, про то, что сестра собирается замуж, про личную жизнь, про покупки, про Красоту по-американски, про фото-выставку, про то, как я встретил тут однажды наших общих знакомых… Это, это такое состояние во мне, когда торопишься говорить, когда все то, что говоришь — все самое главное, все самое интересное. Состояние, когда ты боишься чего-то не сказать, состояние, которое наполнено только положительной энергией.

На экране мелькал клип «Choose Life»… Они, обнявшись, спали в кресле. Темные Лешкины волосы, широкие плечи Димки, темно-синий свитер Лешки, дыхание Димки, рука Лешки на животе. Они, слившись в единое целое, мило спали в кресле. И ничего нежнее не было здесь, за дверью, на улице, в городе… Я тихо поднялся, взял сумку и побрел домой по ночным лужам.